Остров Эспаньола — родина пиратских романов. Часть 3

    Мы продолжим публикацию отрывков из замечательной книги Александра Оливье Эсквемелина «Морские разбойники Америки». Но прежде хотим продолжить разговор об Александре Дюма и его странном равнодушии к теме пиратов Карибского моря.

    Скорее всего, как уже было сказано, Дюма была чужда эта тема из-за слишком личного знакомства с нею. Дед писателя, живший некогда в Сан-Доминго с купленной там чернокожей рабыней, ставшей вследствие этого бабушкой писателя, перед возвращением во Францию вновь ее продал. Вместе с потомством.

    Возможно, как раз из-за такого мелкого цинизма, у Александра Дюма, тяготевшего к описанию благородных героев, просто не поворачивалось перо, чтобы изобразить какого-нибудь Робин Гуда Антильских островов. Он не верил, что благородство там вообще могло иметь место, и соответственно – не был способен убедить в этом читателя.

    Хотя творчество Александра Дюма является успешной, и как правило, интересной попыткой взглянуть на историю через призму романтизма. Однако, исторические фантазии Дюма чаще всего имели не слишком много общего с реальностью. Например, д’Артаньян, ставший примером благородного героя, кто он такой? Не выдумал ли его Дюма?

    Нет, это был реальный человек, еще в 1700 году - задолго до Дюма, ставший героем книги с длинным названием: «Мемуары господина д'Артаньяна, капитан-лейтенанта 1-й роты королевских мушкетеров, содержащие множество частных и секретных вещей, которые произошли в правление Людовика Великого». Ее автором был некий Гатьен де Куртиль де Сандрас, написавший еще несколько книг такого же рода, и, в конце концов, оказавшийся из-за этого в Бастилии.

    Сам д'Артаньян мемуаров не писал, да и писать не мог: он был малограмотным. Надиктовать мемуары тоже не успел, так как был убит при демонстративной атаке на голландский город Маастрихт и похоронен под стенами этого города. То-есть, упомянутая выше книга – это фантазия, изрядно разбавленная сплетнями. Из такого источника и черпал Дюма, создавая знаменитую трилогию о мушкетерах.

    А что вообще известно о д'Артаньяне? Известно, что Шарль де Батц Кастельмор, называемый д'Артаньяном, родился в 1613 году в Гаскони. Эта провинция Франции издавна заселена выходцами из-за Пиреней, из испанской провиции басков (гасконь – басконь). Тамошнее население разговаривает на языке, родственном с одним из языков жителей Кавказа. Получается, что д'Артаньян – в некотором роде потомок жителей Кавказа. И это довольно многое объясняет в его биографии.

    Его дедушка, разбогатевший мещанин, купил дом в этой провинции, который высокопарно назвал Кастельмор - «Замок мавров», хотя мавров в здешних краях отродясь не видывали. Дедушка полагал, что заодно с домом прикупил и дворянский титул его бывших владельцев.

    Оказалось, что это не так. И потом и сам этот дед, и отец мушкетера, и сам д'Артаньян, и даже его дети много лет судились за право носить дворянский титул. И лишь король Людовик ХIV, которому надоели эти дрязги, повелел их просто прекратить.

    Шарль де Батц прибыл в Париж в 1630-х годах под фамилией своей матери, Франсуазы д’Артаньян. По ходатайству господина Тревиля, тоже гасконца, он поступает на военную службу, и вначале служит курьером у кардинала Мазарини. Затем делает карьеру в роте мушкетеров, считающихся доверенными порученцами короля. Королю он был предан и тот его ценил, повышая в должностях и званиях.

    Вершина деловой карьеры д’Артаньяна – служба губернатором в Лилле. С которой он, кстати, не справился и сам попросил возвратить его в войска. Его самое высокой звание: полевой маршал на войне с голландцами. То-есть, в атаку, во время которой д’Артаньян получил пулю в голову, он уже мог бы и не идти. Но, будучи смельчаком и авантюристом, пошел.

    Д’Артаньян был невероятно честолюбив. Став доверенным лицом короля, завел себе невероятно сложный герб, призванный скорее запутать, чем прояснить родословную его семьи. А потом и вовсе решил называться «граф д’Артаньян», будучи уверенным, что король не станет возражать.

    Истинный гасконец, д’Артаньян до конца жизни посылал деньги в родное селение, чтобы превратить довольно скромный дом в некое подобие замка, для чего надстраивал там башню.

    Существует легенда, что король, желая отблагодарить преданного служаку, женил его на давно вдовствующей богатой дворянке. Ну, а там: «пора-пора-порадуемся на своем веку…», то-есть, д’Артаньян довольно быстро почти полностью промотал приданое жены. Бывшая вдова еле успела спасти «хоть шерсти клок». Хотя это, может быть, сведения из книги А. Бушкова, тоже описавшего жизнь и подвиги д’Артаньяна, только вывернутые автором наизнанку…

    Читайте также: Остров Эспаньола — родина пиратских романов

    А сейчас, как и было обещано, надо бы вернуться на остров Эспаньола, описанный в знаменитой книге А.О. Эсквемелина «Морские разбойники Америки».

    «...Индейцы скоро поняли, что испанцы лишь болтают о дружбе, а на самом деле стремятся поработить их. Они восстали против испанских властей и нанесли им большой ущерб; после этого испанцы истребили буквально всех индейцев. Если кому-нибудь удавалось спрятаться в зарослях, испанцы натравливали собак на индейцев. Догнав индейцев, испанцы рубили их на куски и бросали на съедение собакам, стремясь запугать остальных, чтобы они никогда больше не появлялись в этих местах.

    Многие из тех, кто спрятался в скалах, погибли от голода. Я собственными глазами видел в скалах пещеру, забитую трупами. По самому скромному подсчету, их там было больше ста. Во время охоты такие пещеры попадаются довольно часто…

    ...Французы, живущие на острове Эспаньола, занимаются охотой, полеводством и каперством. Если слуга освободился от службы, он ищет себе товарищей. Они собирают все, что у них есть, ставят на вещи метки и договариваются, что тому, кто переживет своих товарищей, достается все их имущество. Некоторые при этом оговаривают, чтобы их вещи после смерти передали родственникам или женам. Подписав соглашение, они отправляются либо разбойничать на море, либо на охоту, либо на табачные плантации — словом, туда, где им кажется лучше.

    Охотятся французы по-разному: одни стараются добыть кожи, другие — набить диких свиней и продать их мясо плантаторам. Охотников называют буканьерами. Раньше их было на острове человек пятьсот или шестьсот, но сейчас вряд ли больше трехсот. Дичи осталось очень мало, и надо быть очень изворотливым, чтобы поймать кого-нибудь. Охотники проводят в лесах по году, а то и по два.

    Затем они отправляются на остров Тортугу, чтобы обновить там свой запас пороха, свинца, ружей, полотна и тому подобное. Прибыв туда, они буквально за месяц спускают все, что нажили за год или полтора. Они хлещут водку, словно воду, вино покупают прямо бочонками, выбивают затычки и пьют до тех пор, пока бочонок не опустеет. День и ночь буканьеры шатаются по селениям и славят Бахуса, пока остается хоть грош на выпивку.

    Между прочим, они не забывают воздать должное и Венере, водят шашни с торговками вином и девками, которые собираются к приезду буканьеров и каперов точно так же, как шлюхи и торговки Амстердама в ту пору, когда туда прибывают корабли из Ост-Индии или военная флотилия. Прожив все свои деньги и даже наделав порой долгов, охотники возвращаются восвояси и снова проводят в лесах по году-полтора…

    ...Охотники — люди весьма жадные, к слугам они совершенно беспощадны. Говорят, что лучше три года пробыть на галерах, чем служить у буканьера. Рассказывают, что один буканьер так исколотил своего слугу, что решил, будто тот отдал душу богу. Но когда хозяин ушел, слуга поднялся, желая последовать за своим господином. Ноги у него, однако, совсем отнялись, и он не в состоянии был доползти ни до своего господина, ни до места сбора. Так он и остался в лесу без всякого оружия, нужного для добывания пищи. У него с собой не было даже ножа. С ним осталась только собака.

    Два или три дня он совсем ничего не ел. Затем ему повезло. Он набрел на стойбище диких свиней, и собака, бежавшая радом с ним, поймала поросенка. У слуги не было возможности развести огонь и изжарить поросенка. Но хуже всего было, что он не мог его разрезать. Кое-как ему все же удалось разделать поросенка, и он съел его сырым, оставив часть мяса собаке…

    ...Первые лавки на острове Тортуга появились в 1598 году, а поскольку повсеместно все выращивали табак, дела у торговцев шли довольно хорошо.

    Но остров Тортуга невелик, много плантаций на нем не разведешь, да и к тому же там мало хорошей земли. Тогда плантаторы начали разводить сахарный тростник и варить сахар. Но большая часть жителей Тортуги, как я уже упоминал, предпочла заняться охотой или морским разбоем.

    Когда охотники высадились на острове Эспаньоле, часть из них снова решила заняться земледелием, приспособив здешние поля Эспаньолы под табак. …Постепенно население росло, и сейчас на острове около двух тысяч плантаторов. В этих местах плантаторы чувствуют себя в совершенной безопасности, ибо испанцы добраться туда не могут. В первые годы осваивать край было очень трудно. Не хватало пищи, да к тому же леса, окружавшие первые плантации, были полны диких свиней. Но плантаторы как-то умудрились находить себе пропитание, хотя особых запасов у них, конечно, не было. Впрочем, так обстоят дела и теперь…

    На новой плантации сперва высевают тот сорт фасоли, который созревает за шесть недель. Потом сажают картофель и маниоку. Когда маниока созревает, ее употребляют в пищу. Картофель созревает за пять или шесть месяцев, маниока — за восемь или девять, а чаще за год. Уже созревшие коренья маниоки можно оставлять в земле еще на год, но затем она портится, и дольше ее держать в земле нельзя.

    Фасолью, картофелем и маниокой главным образом и питаются плантаторы на новых землях. Фасоль варят с мясом и готовят из нее суп, добавляя яйца. Картофель едят на завтрак, и варят его в небольшом количестве воды, плотно закрывая сосуд тряпкой. Через полчаса он поспевает и по вкусу напоминает каштаны, но едят его с хлебом, приправляя соусом из лимонного сока, свиного сала и испанского перца.

    Из маниоки пекут хлеб, который называется касавой. Его готовят так: корни маниоки растирают на железной или медной терке точно также, как в Голландии трут хрен. Когда все приготовлено, маниоку насыпают в мешки из плотной ткани и отжимают, чтобы масса затвердела. Потом маниоку просеивают через кожаное сито и получают нечто подобное древесным опилкам. Их замешивают, и тесто выкладывают на горячий железный лист и пекут. По вкусу поджаренная маниока напоминает кекс. Готовый хлеб выставляют на солнце и держат его обычно на крыше. Мне кажется, что известная поговорка: «Он приехал из страны, где крыши блинами кроют» — как нельзя более подходит к этому краю…

    Плантаторы употребляют в пищу и различные фрукты: бананы, фиги, которые они тушат с мясом, и готовят из них питье точно так же, как и из картофеля. Питье из бананов ничуть не слабее вина, и от него пьянеют и страдают головной болью…

    В 1664 году на острове Тортуге было основано отделение Вест-Индской компании, и она попыталась сманить на свою сторону плантаторов Эспаньолы. Но те отнюдь не желали работать на Компанию — ведь у себя дома они не подчиняются ни королю, ни Компании — и поэтому решили, что лучше им сидеть сложа руки. Разумеется, Компания по этой причине стала терпеть убытки, и дело начало хиреть.

    Губернатор Тортуги, которого плантаторы вообще-то уважали… объявил…, что четыре раза в год во Францию будут отправляться особые корабли под командой его капитанов. Таким образом, заставляя привозить товары из Франции, он одновременно запрещал торговать с чужеземцами на месте.

    Губернатор тем самым открыл простор предприимчивым дельцам, а остальные остались с носом. Без унизительных просьб невозможно стало купить хотя бы локоть полотна; ну, а уж о том, чтобы продать что-либо, и думать было нечего. А кораблями распоряжались капитаны, и они прежде всего заботились о себе и своих друзьях, а затем уж, если оставалось место в трюмах, дозволяли грузить товар остальным…

    Рабов у плантаторов мало, хозяева работают наряду со своими слугами, а нанимают они их на три года. Идет здесь в общем такая же торговля людьми, как и в Турции, потому что слуг продают и покупают, как лошадей в Европе. Встречаются люди, которые недурно наживаются на таком промысле: они едут во Францию, набирают людей — горожан и крестьян, сулят им всякие блага, но на островах мгновенно продают их, и у своих хозяев эти люди работают, как ломовые лошади.

    Этим рабам достается больше, чем неграм. Плантаторы говорят, что к неграм надо относиться лучше, потому что они работают всю жизнь, а белых покупают лишь на какой-то срок. Господа третируют своих слуг с не меньшей жестокостью, чем буканьеры, и не испытывают к ним ни малейшей жалости.

    Больные или здоровые, эти слуги работают прямо под палящими лучами солнца. Труд их совершенно невыносим, и спина у них покрыта струпьями, как у лошади, постоянно таскающей тяжелую ношу. От плохой пищи слуги все время страдают тяжкими недугами и пороком сердца. Они лишаются сил, тело у них пухнет, как у больных водянкой, дыхание становится прерывистым, их терзают рези в желудке. А причина всех этих недугов — это, бесспорно, скверное питание и нечеловеческое обращение.

    Случается, что в эти места попадают и дети обеспеченных родителей. Их влечет жажда странствий; приходится им очень туго. Они вскоре заболевают, и их состояние ни у кого не вызывает жалости, и никто не оказывает им помощи. Более того, обычно их заставляют работать еще больше. Нередко они падают наземь и тут же умирают. Хозяева говорят в таких случаях: «Шельма готова подохнуть, лишь бы только не работать». Подобное наблюдал я не раз, и хотелось бы мне поведать одну поучительную историю.

    Некий юноша из вполне порядочной семьи убежал из дому — уж больно донимал его опекун, родной дядюшка, — и попал в руки одного плантатора. Плантатор зверски издевался над ним, требовал явно непосильной работы и морил голодом. Бедный парень в отчаянии бежал в лес и умер там от голода. Я сам видел его труп, обглоданный собаками…

    …Я видел еще трех юношей, которые в отчаянии убили своего господина, ибо он заставлял их работать день и ночь. При этом он их не кормил, и они выпрашивали подаяние у соседей и вымаливали жалкие кусочки касавы. Этих юношей повесили. Перед смертью они сказали, что еще раньше хозяин уже забил до смерти одного их товарища.

    … Я мог бы рассказать еще немало столь же страшных истории, но, думаю, читатель и так сможет составить ясное представление о жестокости плантаторов.

    Англичане обращаются со своими слугами не лучше, а, может быть, даже и хуже, ибо они закабаляют их на целых семь лет. И если ты даже и отработал уже шесть лет, то твое положение от этого отнюдь не улучшается и ты должен молить своего господина, чтобы он не продавал тебя другому хозяину, ибо в этом случае тебе никогда не удастся выйти на волю.

    Слуги, перепроданные своими господами, снова попадают в рабство на семь или, в лучшем случае, на три года. Я видел таких людей, которые оставались в положении рабов в течение пятнадцати, двадцати и даже двадцати восьми лет. И были среди них такие простаки, которые в первый раз продались всего на год…

    …Англичане, живущие на острове, придерживаются очень строгих правил: любой человек, задолжавший двадцать пять шиллингов, продается в рабство сроком на год или шесть месяцев.

    …мне не хотелось бы отвлекать читателя излишними подробностями этого рода, ибо в мои намерения прежде всего входит познакомить с самими пиратами…»

    Продолжение следует...

    Анатолий Николаев

    Понравился пост? Поделись с друзьями:

    Оставить комментарий